Top.Mail.Ru

Невероятная возможность даже для тихонь :)

Главная / Истории волонтеров / Невероятная возможность даже для тихонь :)

Так сложилось, что у меня никогда не было кучи друзей и знакомых, и общение всегда сопровождалось страхом неудачи. Еще и море проблем в жизни, в семье, в здоровье… Но что у меня точно было — это страсть к языкам и путешествиям. И поэтому я точно знала, что сделаю ESC. Останавливало только убеждение, что это что-то только для общительных, «беспроблемных» людей, ведь куда бы мы ни поехали, мы везде берем себя (такие предупреждения можно часто встретить в статьях о волонтерстве. Мол, не ожидайте звезд среди ясного неба, все проблемы останутся с вами и в вашем проекте). Кроме того, решения даются мне с большим трудом. Но когда мне стукнуло 28, то тянуть больше было некуда. Я решилась, и запрыгнула в последний вагон последнего поезда, который увез меня из Питера в Лейпциг. И я хочу рассказать, почему это — правильное решение даже для пугливых, нерешительных, не самых молодых тихонь.

Как я выбрала проект и попала на него с первого раза

Я сразу знала, что хочу поработать в немецкоязычной стране в организации какого-нибудь международного события в сфере культуры. Кроме того, на тот момент я решила, что проект не должен выходить слишком далеко из моей зоны комфорта (я не была готова участвовать в театральных постановках, учить детей танцевать, жить с 15 хиппи в амбаре с зерном, или участвовать в крэйзи джемах на укулеле). Кроме того, я люблю кино и всегда любила монтировать видео и фотографировать. Как-то даже сделала свой видео-проект в Берлине (кстати, тоже со Сферой). Поэтому мне хотелось приложить себя в этой области. И вдруг, когда в очередной раз я лопатой разгребала тонны предложений детских садов и школ, я увидела вакансию, которая, как по волшебству, отвечала всем этим критериям. Фестиваль документального кино DOK Leipzig. До дедлайна оставалось 3 дня, и я принялась писать, переводить, читать о фестивале, снова писать, отправлять на рецензию друзьям, переводить на немецкий, заполнять формы… В итоге заявку отправила трясущимися руками на 5 минут позже срока. Я не могла себе представить, что буду делать, если не пройду. При этом, надежды не было — вакансия уникальная, на невероятно престижном фестивале, одна среди тысяч… Какие у меня шансы? У меня были сильные стороны — три языка, переводческая карьера, опыт волонтерства, опыт организации крупных событий… Но самое главное — страсть к кино и помощи людям. Может это и зацепило сотрудниц фестиваля.

Ждать пришлось долго: 3-4 месяца до первого ответа (приглашения на собеседования). Невозможно представить мой шок и счастье — неужели это и правда происходит со мной? В скайпе меня встретили три улыбчивые женщины, но от волнения я не могла понять, как их зовут и что они делают. Я могла только улыбаться и говорить, как хочу попасть к ним. После такого «успеха» я была уверена, что они вычеркнут меня из шорт-листа и забудут, что я есть. Месяцы шли, никакого ответа. В итоге я разозлилась и написала «Если вы меня не берете, то так и скажите. Зачем эта пытка ожиданием? Мне жизнь жить надо, вообще-то». На что я получила письмо «Ах да. Вы выбраны. Приезжайте». Ну что сказать, творческие люди не самые дисциплинированные. Так спустя 7 месяцев после заявки я узнала, что еду.

Как я готовилась к проекту

У меня было больше шести месяцев на подготовку. Я старалась подтянуть немецкий (не очень успешно). Сфера дала контакт волонтерки, которая была уже Лейпциге, я постаралась узнать у нее как можно больше о квартирах, жизни в городе и т.д. Я постаралась скопить как можно больше денег на первое время (всё-таки мне не 20, жизнь на 400 евро я как-то не представляла себе). Собиралась заранее, купила всякие портативные диски для фото и прочее. Сделала британскую визу прямо перед немецкой (это была почти фантастика, не понимаю, как я логистически это провернула. Но мне было важно иметь возможность ездить в Англию). Немецкую получила вообще без проблем. Но самое главное, что я сделала — решилась съездить в Лейпциг ДО проекта и посетить свой же фестиваль. Это оказалось отличным решением — я познакомилась с принимающей организацией Villa, с волонтерами, с квартирами Виллы, и главное — с самим фестивалем в 2019-м! Познакомилась с волонтеркой 2019 года, она описала мне функционал и дала советы, что помогло морально подготовиться к работе. Пришла на фестиваль как зрительница — посмотреть, что я буду организовывать. Обомлела от счастья, от размаха, от крутизны DOK Leipzig. Тогда я еще не знала, что вижу это в последний раз.

Не удивляйтесь, что так много уже написано, а проект еще и не начался, ведь предвкушение и подготовка — уже большая часть любого опыта.

Мне было страшно ехать. Я окажусь там одна на год, а вдруг что-то пойдет не так? Я в чужой стране, куда я денусь? Но я решила прыгнуть вниз головой, и не давать себе ни малейшего шанса на побег (поверьте, после почти 30 лет жизни с мамой на окраине Питера и почти полной изоляции — это всё большой шаг). Только вперед!

Фестиваль или нет? Проект или нет?

Приехала я в Лейпциг за неделю до начала пандемии. Мне предстояло на год стать сотрудницей отдела программы старейшего доку-кинофестиваля Европы (т.е. сердца фестиваля, программа — это как раз фильмы, которые будут показываться на фестивале). Я чувствовала себя очень важной птицей 😊

Но успела я только быстро познакомиться с коллегами, зарегистрироваться в квартире, купить карточку… и всё стало закрываться. Это было очень волнительно, ведь мы и подумать не могли, во что это всё выльется. Тогда это казалось приключением… Но о пандемии вы и так знаете отлично без меня. Могу сказать только одно — я была одной из волонтерок, кому повезло, потому что моя работа не очень зависела от присутствия в офисе: я смотрела кино, анализировала данные, работала в онлайн–платформе фестиваля, общалась с режиссерами, ходила на встречи команды в Зум… и по сути ничего не упускала. Кроме самого главного… DOK Leipzig 2020 был под огромным вопросом. И это давило на меня и на всю команду. Согласитесь, тяжело сохранять присутствие духа и продолжать работать, если знаешь, что труды целого года (и куча денег) могут исчезнуть из-за нового локдауна. Поэтому все работали ну как бы… на 50%. Мне было трудно, ведь я знала, что у меня всего 10 месяцев (для всех остальных это был просто очередной год, а мое время было очень ограничено), я хотела учиться новому, курировать проекты, организовывать, добиваться чего-то… Но мои обязанности свелись к сугубо административным. А еще я узнала что-то про немцев — они не понимают надрыва: работают столько, сколько нужно, но не больше. Стараются как лучше, но в пределах возможного.

Где-то в апреле наш новый директор (которого все немецкие коллеги не забывали костерить у него за спиной) решил дать нам задание — 2 рабочие группы в течение 2-х недель будут выдвигать самые безумные идеи, как оживить старый советский фестиваль, сблизить его с народом и подпинуть в цифровое будущее. Самыми «безумными» идеями оказались мои (устроить показы в социальных центрах на окраинах, показывать в соцсетях доку-ролики от подписчиков, снять командой фестиваля свой авангардный фильм для фестиваля). И не потому, что у немцев нет фантазии (неееет, ну что вы), а потому что никакой это был не брейнсторм-челлендж, и все это знали, кроме меня. Я наивно подумала, что сейчас мы сплотимся и выдадим что-то невероятное. В итоге через 2 недели нас поблагодарили за «солидарность и самоотдачу», но всё осталось ровно таким же, как и раньше. И инстаграм фестиваля продолжает набирать максимум 20 лайков в базарный день. Так я узнала, что традиции важнее инноваций, а элитарное должно (видимо?) оставаться элитарным.

Что же во всем этом было прекрасного? Я смотрела новейшее кино со всего мира, это была моя работа. Узнавала, как работает индустрия кинофестивалей. Участвовала в обсуждениях и переписывалась с профессионалами киноиндустрии на немецком (ааааа!). Ну и конечно жила в международной компании в чудесной Германии, в сумасшедшем Лейпциге, в самой безумной его части, наполненной коммунистками, феминистками, демонстрантами всех мастей. Тогда само собой пришло понимание, что мы сами решаем, что такое кризис. И даже если планам не суждено сбыться, лучше не упускать мечты из поля зрения, а хотя бы лежать в их направлении. Так я начала делать гимнастику по утрам, готовить, вести дневник приключений, по максимуму использовала онлайн-семинар для ESC волонтеров(ок), взяла напрокат камеру и фотографировала, начала осуществлять проект про волонтеров Лейпцига, ходила играть на фортепьяно в Виллу и т.д. Несмотря на локдаун, скучать было совсем некогда. Я каждое мгновение ощущала, какой прекрасный шанс мне выпал — прожить год так, как хочется мне и просто наслаждаться.

В итоге было принято решение проводить гибридный фестиваль (онлайн и в кинотеатрах). Процесс раскручивался — начались первые заседания отборочной комиссии, уже «на земле». Я могла увидеть, как принимаются решения об отборе фильмов. Всё было очень интересным и новым (хоть моего вклада было и не так много). А на меня складывали всё больше административных дел, и порой я все дни проводила в нашем офисе под крышей в самом центре Лейпцига в компании Ким и Лины (руководительниц отдела и главных героинь фестиваля. Ну или уж точно моих героинь!), а также Марселя (марокканского (?) берлинца, который умел всё и говорил на всех языках, и успевал руководить подачей видеофайлов, улаживать военный конфликт в Мали и организовывать кинофестиваль в Беларуси), и разговорчивой и рассеянной седой Сильвии, ответственной за каталог и порой ночующей в офисе по несколько дней подряд.

А завтра была жара.

Я бы хотела сказать, «знаменитая лейпцигская жара», но постойте, какая такая знаменитая? К месяцу плюс 36 я была не готова совсем. Так я узнала, что такое жизнь с вентилятором, для чего нужны жалюзи (кроме приватности), зачем приходить в офис в 4 утра, для чего в лейпцигских офисах держат пластиковые ведра (для того, чтобы можно было поставить ноги в ледяную воду во время заседаний. Возьмите на заметку) и что НЕ БЫВАЕТ подходящей для жары одежды. Ее нет. Ничего не подходит для жары. Подходит просто умереть и испариться (я как истинная санкт-питерка не проводила ни часа без жалоб). А работы продолжало прибывать… В самое пекло я носилась на велике между иудейской школой (там проходили смотры фильмов) и офисом, возила плакаты, делала какие-то формы в Адоби, отправляла посылки, носила припасы, смотрела фильмы вместе с Отборочной комиссией, и писала по сто писем в день. К августу я уже стала «шарить» — знала, какие у нас шорт-листы, кто прошел, кто может пройдет, была знакома с частью режиссеров и продюсеров (по переписке) и имела свои какие-то симпатии, которые иногда совпадали с симпатиями Ким (что мне льстило).

Лето было и временем тусовок, конечно. В Лейпциге очень много волонтеров ESC. Мне кажется, это самый крутой город в этом плане. Здесь работают сильные принимающие организации. Одна Вилла принимает около 13 волонтеров в год. FAIRbund еще примерно столько же. А есть еще GaizerHaus, и море студентов Лейпцигского университета и волонтеров Bufdi. Да и просто всех остальных волонтеров и активистов. Короче, Лейпциг — это молодежный рай. Он заслуживает отдельную статью. Это мегагород, который стал для меня вторым домом. Прошло уже полгода с возвращения, а я всё еще вспоминаю Лейпциг так, будто это там я выросла, а в Питере в гостях. Никогда бы ни подумала, что так будет со мной.

Нам удалось собрать кучку волонтеров в поход в Саксонскую Швейцарию, еще я съездила в Дессау, Йену, Прагу, Лондон… и всё это во время пандемии (точнее, летнего окошка). Так что представьте, как будет круто, когда все ограничения опять спадут. Но по большей части мне больше нравилось исследовать Лейпциг — садиться на трамвай и ехать до последней остановки. Или на велик — и катить по советским районам через дачи и промзоны до самых бюргерских пригородов.

Фестиваль в итоге состоялся. Со многими приключениями, как и стоило ожидать, но состоялся. Театры и рестораны закрылись ровно на следующий день после закрытия фестиваля, то есть после вручения наград мы пошли кутить, как в последний раз (пирог и кофе на любимой Eisenbahnstrasse, а вы что подумали?). Фильмы были прекрасными, и за этот год я немного больше поняла, что такое художественно-документальное кино и как два часа смотреть на заброшенные тоннели и не заскучать. Мне хотелось всем рассказать, как прекрасно это скучное кино. Это ли не важное открытие? Я много работала, поддерживала продюсеров и режиссеров во всех шагах, курировала программу DOK Leipzig на фестивале-партнере в Аргентине, переводила письменно и устно (участвовала в панельной дискуссии в прямой трансляции фестиваля) и даже побывала в Каннах (виртуально)! Скажите, когда еще простая девочка из русской хрущевки может поработать в Германии год на немецком на одном из самых престижных кинофестивалей, и получать еще за это деньги? Немцы с завистью говорили, что местные бьются за трехмесячную стажировку на DOK Leipzig и часто не получают место. А волонтерке из России удалось. Спасибо ESC, короче.

Как я уже сказала, я не очень храбрая в общении. Но решив общаться как можно больше, я следовала этому — шла на контакт, решала всё сама, разговаривала только на немецком, проводила больше времени с соседками по общаге, приглашала людей куда-то… Так что получилось, что у меня почти впервые в жизни были различные компании, и всегда было с кем провести время. Эти «мягкие навыки» – просто огромный шаг, который изменил мою жизнь и отношение к себе и к миру. Проект (в том числе семинары для волонтеров) заставляет больше отдавать, идти на компромиссы, понять, что каждая(ый) способна на творчество и т.д. Крутые и нужные открытия! Неформальное обучение работает!

Автор: Александра Малахова