Top.Mail.Ru

История Снежаны Петровой о ESC в Австрии

Главная / Истории волонтеров / История Снежаны Петровой о ESC в Австрии

«- Что же вы, мечте изменили?»

«- Нет, просто я мечту изменила»


Оглавление:

Предисловие (с основными лайфхаками и для тех, кто не любит много читать)

Введение

Глава 1. Как я стала волонтёром

Глава 2. Локация проекта

Глава 3. Немецкий язык

Глава 4. О работе

Глава 5. О волонтёрском движении и тренингах

Глава 6. Жизнь в Австрии

Глава 7. Лирическая, или Я больше не могу

Финал


Автор текста и фото — Снежана Петрова

Предисловие

Перед тем, как вы начнёте читать, я считаю нужным предупредить, что нисколько не хочу лишить куража тех, кто готовится к проекту или ещё только обдумывает идею волонтёрства. Во-первых, все истории — индивидуальные, даже в рамках проектов под крылом одной принимающей организации бывают разные кейсы. Во-вторых, на мой волонтёрский год выпала пандемия и два локдауна в Австрии, что, безусловно, сыграло свою роль. В-третьих, восприятие во многом зависит от персонального опыта: то, что казалось мне неприемлемым, вполне может понравиться другому человеку.

Мои общие советы: 1. перед проектом соберите информацию о своей будущей работе; 2 если вы не говорите на языке той страны, куда вы отправляетесь, изучите хотя бы основы; 3 желательно иметь финансовую подушку. Обо всём подробнее — в тексте.

Природа в окрестностях Энгельхартсцеля

Введение

Для заглавия своего рассказа о долгосрочном ESC проекте я выбрала цитату из прекрасного советского фильма «Королева бензоколонки». По сюжету, главная героиня мечтала стать артисткой, но не смогла поступить в учебное заведение, и чтобы как-то зарабатывать на жизнь, устроилась на бензоколонку. Не буду описывать всех перипетий сюжета, но к концу фильма героиня решает связать свою судьбу с иной профессиональной областью, совершенно не артистической. И когда ей напоминают о мечте («Изменили мечте?»), она парирует, что изменила саму мечту.

Природа в окрестностях Энгельхартсцеля

Подводя итоги 11-месячного волонтёрского проекта, я чувствую примерно то же: начинала я с определёнными ожиданиями, планами и в чём-то даже мечтами, но реальность заставила меня отказаться почти от всего, что было в голове, и придумать новое.

А теперь открываем омут памяти и отправляемся в путешествие по мои австрийским воспоминаниям! (Звучит тревожная музыка из «Гарри Поттера»).

МиниГЭС недалеко от Энгельхартсцеля

Глава 1. Как я стала волонтёром

Если отвечать одним словом, то внезапно! В феврале 2019 года я после очередной поездки в Берлин загрустила, что немецкий не в моём списке активных языков. Я несколько раз бралась за самолечение (зачеркнуто) самоизучение, но каждый раз останавливалась примерно недели через две. Что же делать… И тут моя ненаглядная подруга Даша спросила: «Почему бы тебе не поработать волонтёром? Заодно и язык выучишь». Она же посоветовала мне ссылку на группу в фейсбуке, где регулярно публикуются актуальные волонтёрские вакансии.

Сказано — сделано. Я начала поиск без особого представления, что бы я хотела делать как волонтёр. С детьми или пожилыми? В городе или деревне? Листая вакансии, я довольно быстро поняла, что для волонтёра не из ЕС в принципе гораздо меньше возможностей. Вернее, возможности те же, но они не так разнообразны. Поэтому я без особой привередливости выбрала проект в Австрии, опубликованный от имени Verein 4YOUgend, которая в итоге стала моей координирующей организацией.

Чтобы найти вдохновение, я, как Ван Гог, ищу подсолнухов

Перед подачей заявки я не читала никаких пособий в духе «как написать мотивационное письмо и попасть на проект». Я руководствовалась логикой мотивационных писем как таковых: представь, кого ищут, и постарайся рассказать о себе так, как если ты – тот самый человек. Как позднее показала практика, моя стратегия была не совсем удачной. Поэтому если вы не хотите разочароваться в проекте, посоветуйтесь с ребятами из «Сферы», как написать мотивационное письмо.

Многие волонтёры переживают, как пройдёт интервью на этапе отбора кандидата. У меня никакого интервью не было. В целом, я была бы не против поговорить с потенциальными будущими коллегами и расспросить о работе, но на этапе подготовки этот вопрос не поднимался ни разу. Да и мне в голову не пришло, что интервью — это, скорее, необходимая вещь, нежели опциональная.

Из Австрии на удивление ответили довольно быстро, чуть ли не в течение нескольких дней. Я так обрадовалась, что уже была согласна на всё. Идея волонтёрства, самоотдачи и дух матери Терезы затуманили мне голову. При этом я не догадалась почитать ни о EVS, ни о ESC, ни об организации волонтёрства как такового. В общем, я была чистый лист.

Подавалась я сама по себе и только на этапе составления договора узнала, что у волонтёра должна быть отправляющая организация. Verein 4YOUgend и Caritas Invita посоветовали мне Сферу как проверенного и надёжного партнёра. Так я обрела помощников. Ребята из Сферы подготовили очень полезный цикл видеоуроков для волонтёров. (Если вы собираетесь на проект, не манкируйте просмотром!). Они же дали контакты тех, кто был на проектах в том же австрийском регионе, куда собиралась я.

Я списалась с ребятами, почитала отзывы других волонтёров и уверилась в мысли, что дело моё правое, надо ехать.

Туманы в Энгельхартсцеле — обычное дело. Добро пожаловать в Сайлент Хил

Глава 2. Локация проекта

4 февраля 2020 года я приехала в деревню Энгельхартсцель, расположенную в Верхней Австрии. Мне предстояло провести здесь 11 месяцев, работая в одном из филиалов Caritas für Menschen mit Behinderungen INVITA. Это социальное учреждение, которое финансируется государством, но курируется церковью. Оно предоставляет людям всех возрастов и с разнообразными типами ментальных и физических заболеваний уход, а также место применения труда. Каждому пациенту, в зависимости от состояния здоровья и способностей, предоставляется занятие по силам: кто-то работает в творческой мастерской (рисует, делает керамику, мастерит по дереву, вяжет и т.д.), кто-то — в саду (так называемая Green Team), кто-то — в прачечной или на кухне. Немало работы и в жилых группах: все пациенты разделены на жилые группы от 10 до 20 человек в каждой. За оплачиваемый труд может считаться загрузка и разгрузка посудомоечной машины; поход на почту и разнесение сообщений по адресатам; уборка со столов после завтрака и проч.

Природа Энгельхартсцеля, снятая на Polaroid 

Официальное население деревни — около 600 человек (возможно, включая жителей Caritas). Подавляющее большинство сотрудников Caritas Invita живут в других населённых пунктах и приезжают на работу в Энгельхартсцель. Некоторые пациенты, которые работают в деревне, живут в других филиалах Caritas Invita и приезжают в Энгельхартсцель на транспорте компании.

Деревня расположена на берегу Дуная в окружении холмов, покрытых лесом. Ближайший крупный населённый пункт — немецкий город Пассау (25 км), с которым, увы, нет прямой связи общественным транспортом. Но есть автобусная связь с австрийскими городами — Линцем и Шэрдингом. Там уже можно сделать пересадку на поезд и доехать даже до Берлина (если, конечно, нет пандемии).

Природа Энгельхартсцеля, снятая на аналоговую плёнку

Энгельхартсцель считается туристическим местом: он стоит на маршруте, одном из самых популярных среди велосипедистов, мотоциклистов, автомобилистов и тех, кто путешествует по Дунаю. Деревня оживает летом, когда начинается сезон: открываются гостиницы и гостевые дома, кафе, лавки. Даже Caritas продаёт немало сувенирной продукции, сделанной пациентами. Увы, 2020 год прошёл под знаком пандемии, поэтому деревня как стояла тихой и пустой, так и осталась. Хорошо ещё, что стабильно работали единственный супермаркет с продуктами питания и отделение почты. С перебоями открывались кафе.

Глава 3. Немецкий язык

Решение попробовать свои силы в волонтёрском движении было мотивировано в первую очередь желанием выучить немецкий язык. Ещё на этапе оформления документов я честно поделилась своим главным страхом с принимающей организацией — я по-немецки знала только «руки вверх» и «Гитлер капут». Утрирую, конечно, но в целом даже кофе на немецком я бы не смогла купить, думаю. А пациенты-то, резонно думала я, наверняка только по-немецки и шпарят. Но менеджер из Caritas Invita ответила, что причин для тревог нет — многие пациенты вообще не способны говорить, и всё сводится к эмпатии.

Ребята, это ложь! Если вы едете на проект и не знаете нисколечко языка, вам будет в разы сложнее, нежели при хотя бы элементарной подготовке. В общем, менеджеру я не то чтобы не поверила, но всё же два раза съездила в Берлин на языковые курсы, то есть к началу волонтёрского проекта я примерно представляла основы немецкого.

Пригодилось ли мне это? Ещё как! Во-первых, пациентов, которые были способны говорить и причём очень активно и разнообразно, я встретила гораздо больше. (При этом, конечно, были и те, с кем коммуникация сводилась к той самой эмпатии). Во-вторых, почти все «коллеги» (тим-лидеры и сотрудники) говорили исключительно на немецком. Не из вредности, просто они других языков не знают. (Местные жители тоже говорят в основном только на немецком, хотя среди них можно встретить и знающих английский — с туристами всё же работают). В-третьих, преподаватель немецкого, которого для нас пригласили (Caritas Invita оплатила 12 недель занятий), — мужчина замечательный, с чувством юмора и высоким уровнем интеллекта, но его метод преподавания был на 95% рассчитан на работу ученика, а учителю отводилась роль консультанта. Мне в целом было комфортно, потому что основы я уже знала, надо было банально сидеть и учить, время от времени уточняя что-то по грамматике и практикуя «в полях», то есть в палатах. Но судя по рассказам других волонтёров, у которых не было языковой подготовки, такая схема была непривычной и неэффективной.

Волонтёры и преподаватель немецкого Карл-Хайнц Ригер

Перед проектом все волонтёры прошли онлайн-тестирование на определение уровня владения немецким. К своему ужасу, я получила результат B1 (хотя в языковой школе я прошла только три недели на курсе А1 и 2 недели — на А2). До карантина преподаватель приезжал к нам дважды в неделю, мы занимались группой (6 волонтёров), и эти часы засчитывались как рабочее время. На затем началась пандемия и объявили карантин. Первый месяц локдауна не было занятий вовсе. С середины второго месяца занятия возобновились в онлайн-формате: мы самостоятельно изучали материал по учебнику, раз в неделю можно было в скайпе созвониться с преподавателем. Для отчёта надо было регулярно отправлять учителю сделанную домашку — он проверял и рекомендовал, что надо подтянуть. В середине лета стало известно, что преподаватель сможет приезжать к нам, и мы получили ещё месяц занятий.

Первый месяц на проекте я металась от артиклей к глагольным формам и старалась спешно учить самые необходимые существительные. Если бы не мои любимые говорливые пациенты, я бы точно не справилась: они всячески поддерживали меня, во время прогулок учили новым словам и исправляли неправильные грамматические формы. Они же научили меня не бояться ошибок — просто потому, что они как носители делали их постоянно (к слову, не только пациенты, но и так называемые здоровые).

Коллеги, которые поначалу видели ужас на моём лице при каждом новом обороте речи, пытались как-то изъясниться: жестами, с помощью гугл-переводчика и проч. Но довольно быстро они уверились, что я понимаю больше, чем пытаюсь изобразить, и перестали меня щадить — шпарили на диалекте. (Тут надо заметить, что в Австрии диалектов не один, а великое множество; доходит даже до того, что люди, живущие в одной деревне, не понимают друг друга). Я, конечно, далеко не всегда и не всё понимала, переживала поначалу, но потом я просто расслабилась и переводила все недопонимания и ошибки в языке в шутку: «Простите, мол, я не местная».

Я прибеднялась весь год, искренне не веря в свои силы. Но потом решила всё же сдать экзамен на знание языка (экзамен стоит 155 евро, его оплатила Caritas Invita). В декабре я получила официальное подтверждение, что я говорю на уровне B1. И что самое забавное, я сделала ошибки во всех частях, кроме Speaking, то есть той самой, которой меня учили пациенты.

Глава 4. О работе

До волонтёрства я никогда не общалась с disabled people. И, конечно, переживала, справлюсь ли. Я посмотрела несколько фильмов, стала активнее читать социальные СМИ, например, «Такие дела». Это помогло настроиться и сформулировать основное правило: каким бы ни был пациент, приложи максимум усилий, чтобы понять его. Через жесты, взгляд, улыбку, шутку — как угодно.

Творческий процесс создания коллажа

В своём мотивационном письме я делала акцент на том, что человек я творческий, активный и плодовитый на именно креативные идеи и что опыт у меня соответствующий. Я искренне верила, что мои знания в области истории и искусства найдут практическое применение в таком развитом социальном государстве, как Австрия.

Из описания проекта я сформировала довольно утопический образ (утопический в моём случае, но вполне реальный в случае 99% волонтёров, с которыми я общалась в Австрии). В моей голове было примерно следующее: деревня в центре Европы, где есть инклюзивная рабочая, жилая и творческая среда для людей с ментальными и физическими заболеваниями разных типов. Я представляла свои рабочие часы, как детский сад для взрослых: погулять, поиграть, сходить в магазин, порисовать, поделки помастерить, может, накрыть на стол или ещё что по хозяйству. А на выходных — путешествия, путешествия, путешествия.

И вот я в деревне! Конечно, у всех первые недели на новом месте проходят по-разному. Кому-то всё сразу нравится, у кого-то — резкое неприятие (часто не без оснований). Моя первая неделя в Энгельхартсцеле была эйфоричной. Природа — волшебная, тьютор — спокойная и всегда всё знающая, квартира со всем необходимым — в двух шагах от работы, волонтёры и соседи — дружелюбные. Все вокруг улыбаются. Первое время, встречая пациентов на улице, я не могла понять, они из «наших» или «здоровые»? Но со временем запоминаешь всех в лицо и по именам.

Первая неделя была посвящена организационным моментам, то есть мы не работали, даже не знали, чем именно будем заниматься. Но встречались с сотрудниками, ответственными за транспорт, например, а также с представителем координирующей организации и ментором; оформляли регистрацию и проч. Мы также познакомились с нашим ментором. Она была родом из той же деревни, поэтому знала всё и всех. Мы завели множество чатов в вотсапе, чтобы всегда быть на связи и не расставаться.

Состоялась и встреча с тим-лидерами, на которой мы, волонтёры, должны были узнать, где будем работать. Никто никого не спрашивал ничего в духе «у тебя есть опции, что нравится больше?». Просто поставили перед фактом, кто где проведёт следующие 11 месяцев. На встрече волонтёры в очередной раз рассказали о себе и представили свои ожидания от проекта и пожелания. Все бы хотели через творческие увлекательные задачи сблизиться с пациентами и сделать их жизнь повеселее. Но в итоге из 6 волонтёров творческую работу получил только один человек (помогать в мастерской керамики). Остальных отправили в жилые группы и прачечную.

На второй неделе мы начали работать. Первые эмоции — стресс и паника, потому что всё непонятное. Работа довольно чётко описана правилами, графиками и проч. И это всё нужно было освоить. Я люблю учиться и экспериментировать с тем, что я делаю, а потом наблюдать, как моя голова справляется. Поэтому поначалу я не особенно рефлексировала, та ли это работа, которую я ожидала — собирала данные для самоанализа. Эмоций было много, а вот сил не очень — в конце дня я просто падала и думала, как же мне повезло.

По договору, трудовая неделя волонтёра — 32 часа. Я работала с понедельника по четверг с 7 до 16 плюс перерыв на обед. Часы встреч с ментором, тьютором или представителем координирующей организации засчитывались за рабочие.

Моя неделя была разделена на две части. В понедельник и вторник с 7 до 8 я в жилой группе помогала с завтраком, остальное время была в прачечной (где нужно было гладить и раскладывать по полкам выстиранные и высушенные вещи пациентов). В среду и четверг я весь день проводила в жилой группе: помогала сотрудникам накрывать завтрак и обед, убираться после приёма пищи, делать задания из «Плана уборки», расписанного на каждый день, иногда мыть пациентов, играть с ними и гулять. В жилой группе 17 человек, поэтому работы всегда очень много.

Мой 2020-й, как и у всех я думаю, условно разделился на до и после пандемии. И хотя есть отчаянные любители незабываемых эмоций, которые говорят: «Ох, в какие интересные времена живем — будет, что рассказать потомкам», – мне такой энтузиазм не свойственен. Я предпочла бы, чтобы ни пандемии, ни карантина не было. Но как есть, так есть.

Во время карантина добавилось работы в плане уборки, дезинфекции. Выходить с пациентами на улицу долгое время было запрещено. Ввели обязательное ношение масок, перчаток. Закрыли творческие группы. Далее в течение года, в зависимости от ковидной активности, режим ограничений то ослабевал, то усиливался. Приходилось адаптироваться и делать вид, что ты остаёшься на позитиве (правда, в случае с ковидом фраза stay positive звучит ужасающе).

Примерно к апрелю накопилась первая серьёзная усталость и появилось достаточно материала для рефлексии. Что я делаю? За тем ли я сюда приехала? Было ощущение, что я уборщица, которая постоянно выполняет однообразный унылый труд. Меня не отпускало чувство, что я в адском плену. В прачечной была нескончаемая гора вещей, 7 часов на ногах в духоте только с тряпками. А в жилой группе… уборка, уборка, уборка, времени (и возможности) погулять и поиграть — 1-2 часа в день максимум. Творческие задания? Нет, таких у нас в «Плане уборки» не записано. К маю я начала всерьёз продумывать план побега. Шутка, конечно, бежать было проблематично — границы-то были закрыты, а выданный мне вид на жительство был связан с принимающей организацией, поэтому как только я покидала проект, истекала моя виза.

И тут я вспомнила о части видеотренинга Сферы, который проходила перед проектом. Я же могу бороться за свои права! Я же с официальным статусом волонтёра! Я искренне и наивно полагала, что я под защитой Европейской Комиссии и всевозможных организаций. Но на то оно и толерантное общество, что многие правила носят рекомендательный характер. Поясню на примере: принимающей организации рекомендуется обеспечить волонтёру прохождение языковых курсов, однако может сложиться так, что никаких курсов нет, и принудить организацию всё же исправить положение по сути нельзя — можно только рекомендовать.

После окончания первого локдауна — примерно в конце мая — я попыталась поговорить со своей тим-лидером в жилой группе. Я просила снять хотя бы часть уборки, дать мне больше творческих задач. На что она ответила, что я могу делать всё, что захочу, но только после того, как план уборки закончен. То есть наш разговор не привёл ни к каким переменам.

Тогда я обратилась к тьютору с просьбой о встрече под условным названием «середина проекта: ожидание vs реальность + перспективы», на что получила категорический отказ и отсыл меня к тим-лидеру. Тогда я написала в Сферу, которая запустила процесс обсуждения по теме «как дела у наших волонтёров» (кстати, со мной на проекте была ещё одна девушка из России, которую курировала также Сфера и у которой ситуация была не легче моей). В ответ Сфера получила вежливо-недоумённый развёрнутый ответ, который можно резюмировать примерно так: «Ой, разве им что-то не нравится?! Уля-ля вот так новости, кто бы мог подумать?!».

Подобные переписки продолжались примерно до середины июля. Всё так или иначе сводилось к тому, что у меня нет поводов для жалоб. Я же пыталась объяснить, что нескончаемая унылая работа — не то, что было в описании проекта. Координирующая организация Verein 4YOUgend ни разу в этой ситуации не попыталась связаться со мной и уточнить, что происходит и почему я чувствую себя не в своей тарелке.

Переговоры зашли в тупик. Оставалась возможность подключить национальное подразделение Европейского агентства. От этого меня остановило письмо от тьютора (той самой, которая во время первой недели на проекте показала себя вежливой и понимающей). Она сформулировала жёстко общую позицию по моей ситуации: «Нам нужны счастливые волонтёры. Либо ты используешь те возможности, что есть, либо уезжаешь домой». На тот момент граница с Россией была закрыта, и уехать я бы скорее всего не смогла, либо смогла высокой ценой в виде времени, сил и денег.

Пришлось забыть об иллюзиях о толерантности, солидарности, правах человека и эмпатии. Я была опустошена, разгневана и подавлена. Моё состояние усугубляло то, что у одного волонтёра был исключительно творческий проект (хотя в ответ на мои просьбы тьютор отвечала, что подобного никто никому не обещал); у второго волонтёра был проект, как в моей мечте (немного по хозяйству, но в целом детский сад для взрослых); третий волонтёр, которому не нравилась доставшаяся ему работа в жилой группе, сидел на диване, отказываясь что-либо делать и… его перевели в творческую лабораторию! Четвёртый волонтёр регулярно опаздывал, пропускал рабочие дни без объяснения, нарушал правила и проч. и… никаких санкций в отношении него не было. Оставались мы, два волонтёра из России, которые пытались и работать хорошо, и грамотно получить более творческие задачи, но нет, нам выпала классическая пословица: кто везёт, на том и едут.

Итак, середина проекта. Что же делать? Бежать? Оставаться? Бойкотировать? Озлобиться? Я решила сконцентрироваться на том, что действительно было в моих руках, — изучении  немецкого и планировании рабочего дня таким образом, чтобы оставалось хоть немного времени на что-то, помимо уборки. Более того, мне очень нравились пациенты. Они отзывчивые и чуткие, открытые и весёлые, активные и инициативные, ответственные и внимательные. Общение с ними сложилось у меня с первых же дней, и несмотря на сложности с немецким, мне было в разы легче находить общий язык с пациентами, нежели со «здоровыми».

К середине проекта я уже отлично знала привычки и способности пациентов, с которыми пересекалась. Я пообщалась с руководителями творческих мастерских и поинтересовалась, какими материалами мы можем пользоваться, какие задания делать. Оказалось, что каждый месяц надо было готовить от 60 до 70 открыток ко дню рождения (для сотрудников и пациентов Caritas Invita). Я предложила дизайн, получила материалы и осуществила задумку в жилой группе (в те самые 1-2 часа, свободные от уборки). Конечно, времени никогда не было достаточно. То, что мы не успевали делать в группе, я доделывала на выходных дома в свои официально нерабочие часы.

Создание открыток

Многие пациенты любят рисовать: кто-то сам, кто-то раскрашивает шаблоны. Как использовать это? Я решила сделать коллаж: выбрала тему, нашла шаблоны по теме, пациенты их раскрасили, я всё вырезала, и затем мы вместе наклеили коллаж на большие листы картона. Опять же, большую часть я делала дома в свободные от работы часы — иначе мы бы год делали один коллаж.

Создание коллажей

Энгельхартсцель — деревня маленькая, но даже там есть зона современного искусства, а именно граффити. Во время очередной пробежки я заметила, что часть стены свободна — так родилась идея создать граффити вместе с пациентами. Я написала в местную администрацию запрос о возможности осуществить проект и получила согласование. Далее я отправилась в Caritas Invita за материалами, которых там, конечно, не было. Пришлось немного повозиться с процессом заказа и доставки, но в итоге при помощи коллег из прачечной всё получилось. Об этом проекте написали на сайте Caritas Invita  и даже в паре местных газет, а жители Энгельхартсцеля стали узнавать меня и пациентов как местных бэнкси.

Граффити в Энгельхартсцеле

Примерно в октябре я задумалась над рождественским проектом. На фоне очередного локдауна традиционные ярмарки и празднования были отменены. Что бы такого придумать? Идея пришла вновь во время пробежки. В деревне без дела пустовали рекламные стенды: мероприятий же нет, поэтому и афиши висели ещё с 2019 года. Я подумала, что было бы замечательно немного почистить их и закрыть на время праздничными плакатами. Вновь обратилась в местную администрацию, получила согласование с учётом, что плакаты провисят до конца года, разработала дизайн и начала работу с пациентами. Идея заключалась в том, чтобы сделать коллаж с пожеланиями. Это был своего рода способ визуальной коммуникации в условиях минимальных социальных контактов.

Рождественские плакаты

За месяц мы успели сделать два больших плаката, хотя большую часть работы опять же я делала дома в свободные часы. К началу декабря мы повесили их на стенды. Местные жители с отзывчивостью встретили эту инициативу: кто-то публиковал фото в фейсбуке, кто-то благодарил меня лично, а глава местной администрации даже выделил мне купон на 30 евро, который можно было потратить в деревне. Это были первые в моей жизни деньги, заработанные на искусстве. Потратила я их на рождественские сувениры пациентам.

Несмотря на то, что тьютор отказывалась менять мой основной функционал, она не преминула использовать мой журналистский опыт. Она предложила мне написать текст для корпоративной газеты Caritas Invita. На немецком, естественно. В начале проекта эта идея вызывала у меня один ответ — огоспади, конечно, я не смогу. Но к ноябрю мне уже было всё равно — я просто бралась за всё и делала. В итоге в корпоративной газете вышли три моих текста, а о проекте с рождественскими плакатами я сама подготовила текст для сайта Caritas Invita.

Глава 5. О волонтёрском движении и тренингах

Если вы на долгосрочном проекте, то для вас организуют два тренинга — on-arrival и mid-term. Как логично вытекает из названий, один проходит в первый-второй месяц, другой — примерно в середине. Для регистрации на первый тренинг вам должна прислать ссылку координирующая организация (по крайней мере, мне она прислала ссылку месяца за три до начала самого проекта). На второй тренинг вы сможете уже зарегистрироваться самостоятельно.

При нормальной обстановке тренинги представляют собой слёт волонтеров, которые находятся на проектах в конкретной стране. В случае Австрии on-arrival проходит в Вене, mid-term — в Зальцбурге. Четыре дня от заката до рассвета волонтёры (группа около 20 человек) вместе с коучами говорят, говорят и говорят о своих проектах, эмоциях, проблемах, планах, ожиданиях. В общем, тренинг похож на расширенную терапию, при этом вы узнаёте новых людей, обмениваетесь контактами и вообще весело проводите время, выполняя разные задания.

Для меня on-arrival был небольшим испытанием. Информации было очень много, а времени переварить её не хватало. И к концу тренинга я чувствовала себя очень и очень странно. Но в целом это был полезный опыт. Во-первых, я была рада увидеть единомышленников. Не могу сказать, что мы стали друзьями-друзьями, но сама мысль, что по всей стране рассредоточены знакомые мне люди, очень приятна. Австрия автоматически становится роднее. Со многими участниками я обменялась подписками в инстаграме и до сих пор ещё не отписалась 🙂

Во-вторых, во время тренинга поднимаются вопросы, которые хорошо бы себе задавать регулярно: чего я хочу, куда иду, как достичь цели, как не потерять себя в погоне за эффективностью, как не разбазаривать время, как извлекать пользу даже из скукоты.

В-третьих, это почти каникулы. Тренинг проходит с понедельника по четверг, но можно приехать в город пораньше и уехать попозже — получится отпуск. Правда, дополнительные дни никак волонтёрам не оплачиваются — это полностью ваши расходы.

Участники on-arrival тренинга

Из-за пандемии многие тренинги отменили или перенесли в онлайн-формат. Мой mid-term проходил в формате Zoom-конференций с понедельника по четверг с 15 до 18. То есть 4 сессии по 3 часа. Дни тренинга засчитываются как рабочие, и эта неделя вновь стала почти отпускной. В группе было 10 волонтёров, у многих на момент тренинга прошло уже 8-9 месяцев с начала проекта, поэтому самым частым вопросом был «что же делать дальше». Для меня mid-term тренинг был спасением: после локдауна я была рада увидеть и услышать людей. Плюс я смогла обсудить свою ситуацию на проекте и получила советы, как и что можно попробовать изменить. Иными словами, тренинг был свежим глотком, зарядом электричества и мотивации! Слушая истории других волонтёров (очень довольных своими проектами), я питалась этой позитивной энергией.

Mid-term тренинг в формате Zoom-конференций

Два главных слова, которыми оперировали координирующая организация и коучи на тренингах — толерантность и солидарность. И если поначалу я ещё в целом с уважением и вниманием относилась к этому, то к моменту mid-term тренинга я стала абсолютно безразличной к этим фарисейским клише. В своей работе я старалась быть человеком (в том смысле, как это сформулировал Максим Горький: «Человек — это звучит гордо»): быть спокойной, дружелюбной, внимательной и отзывчивой. С пациентами у меня были прекрасные отношения: мы много шутили, доверительно говорили по душам или заговорщичецки задумывали, как свалить план уборки на кого-то другого, а нам — заняться чем-то дельным, творческим. С коллегами в целом тоже всё было благополучно (за исключением переговорного процесса, описанного выше), никто не отказывал в помощи, не нянькались, конечно, но и препятствий не чинили.

Подчеркну ещё раз, что из всех волонтёров, с которыми я общалась в Австрии, никто не рассказывал о ситуации, схожей с моей. Это ещё раз доказывает, что негативный опыт — скорее исключение, нежели практика.

Волонтёрское коммьюнити — это мощная команда. Как правило, координирующая и отправляющая организации стараются связать волонтёров: дают контакты, предлагают посетить мероприятия и проч. Также у Европейского корпуса солидарности есть ресурсы в соцсетях — там можно встретить единомышленников. Более того, в каждом населённом пункте есть варианты волонтёрства: Красный Крест, общество защиты животных, пожарная дружина и т. д. Если бы не пандемия, у меня было бы больше возможностей взаимодействовать с живыми людьми в реальном мире. Но из-за ограничений на количество контактов и передвижение по стране и миру всё свелось к посильной поддержке сообщениями и лайками.

Глава 6. Жизнь в Австрии

Австрия — страна хоть и небольшая, но разнообразная. Каждый регион гордится своими достопримечательностями, в основном природными. Водопады, озёра, горы… чего только нет! Плюс богатая история и культура. Если нет карантина, в Австрии не соскучишься — всегда очень много мероприятий разного типа.

Австрийская природа

До проекта я была только в Вене и совершенно не представляла, что меня может ждать в австрийской деревне. Большой город — плавильный котёл, в Вене очень много всего. А в деревне всё воспринимается острее именно из-за отсутствия чего-либо, кроме супермаркета, почты и нерегулярно работающих кафе. В целом, я бы сказала, что в Австрии много правил и австрийцы активно соблюдают их — они доверяют государству. Но всё происходит очень неспешно, по сравнению с Москвой, например. Так что если вы столкнётесь с работой государственных учреждений, не форсируйте — у каждой операции есть свой срок для исполнения. Просто ждите.

Удалось ли мне найти друзей среди местных жителей? Увы, нет. Все относятся друг к другу с уважением и доброжелательно, но в дёсны целоваться не спешат. У австрийцев в почёте дистанция — не только на карантине, но и в обычной жизни.

Что до кухни, то тут сложно комментировать — у каждого свой вкус. Традиционная австрийская еда — картофель, тяжёлое мясо, пиво, хлеб, жирные закуски, много жареного. Но, конечно, в городах есть рестораны на почти любой вкус. Плюс в Австрии люди любят покупать на рынке: местные овощи, австрийский сыр, проч. Даже в магазинах в основном локальные продукты. Если вы поклонник французского паштета или нежной итальянской моцареллы — ждите поездок в другие страны.

Австрия — одна из немногих стран, научившихся перерабатывать все свои отходы и жить с заботой о планете. Система организована так, что сортировать легче, чем не сортировать. Поэтому единственное, что остаётся, — следовать правилам.

Самая грустная часть — о деньгах. За всё надо платить и немало. Мне карманных денег волонтёра (я получала 420 евро в месяц) не хватало. Если бы не финансовая подушка, с которой я приехала, было бы туго. Замечу также, что иметь личные деньги очень важно особенно в начале и конце проекта. Связано это с процедурой оформления в первом случае и транспортными расходами во втором.

По приезду вас попросят открыть счёт в европейском банке и оформить карту (мне координирующая организация посоветовала N26, но не могу сказать, что это лучший вариант). Карманные деньги и компенсация транспортных и визовых затрат приходят только на карту, никакого кэша. У всех процесс оформления карты и получения денег занимает разное время, поэтому очень важно иметь личные деньги на первое время.

В случае же конца проекта могут возникнуть непредвиденные расходы. Например, обратный билет я покупала за две недели до вылета: во-первых, ранее не было рейсов из Вены в Москву, во-вторых, не было ясности, не закроют ли границы. Естественно, это отразилось на цене (она была в три раза выше обычной стоимости билета). Также перед вылетом необходимо сдать ПЦР-тест, цена которого в Австрии от 100 до 200 евро. Часть затрат, конечно, вам компенсируют, но уже после покупки и закрытия проекта, поэтому лучше быть готовым заранее к дополнительным расходам.

Глава 7. Лирическая, или Я больше не могу

Переезд в другую страну, чужой язык, необычный быт, стресс на работе, одиночество и карантин… Как много поводов для депрессии, сумасшествия или по крайней мере тоски. Несколько раз на дню мне хотелось то разреветься, то закричать «я больше не могу» и всласть поматериться, описав тем самым, что я о них всех и их планах уборки думаю. Однажды даже у меня произошла истерика прямо на работе: тим-лидер в прачечной спросила, как мои дела (обычный вежливый вопрос), а я не смогла ответить — я могла только плакать. Она, конечно, испугалась и попробовала поговорить со мной по душам, но истерика на то и истерика, что надо через неё просто пройти.

Что делать с такими состояниями? Если положение дел тяжёлое и вы не можете ликвидировать корень бед, то только ждать, когда конъюнктура переменится, а пока изменить фокус внимания. Если же ситуация в целом переносимая, а стрессы связаны с излишней новизной обстановки, то есть несколько советов, которые с переменным успехом помогали мне.

Во-первых, наблюдайте за собой, делайте выводы о том, как вы ведёте себя в новых обстоятельствах. Учитесь на своих и чужих ошибках. Во-вторых, помните, что всё проходит, а значит, и ваша тоска пройдёт — терпеливо ждите. В-третьих, продолжайте заниматься своим хобби или найдите новое. В-четвёртых, не замыкайтесь в себе. Поддерживайте связь с теми, кто дорог вам, ведь они тоже за вас переживают. Старайтесь расширять круг друзей и поддерживать отношения с теми, кто разделяет ваши интересы. И последний суперсовет: кто хочет обламываться, тот обламывается; а кто не хочет — тот не обламывается. Ваш выбор, кем быть, поэтому не теряйте времени и себя.

Финал (ну наконец-то!)

В начале декабря состоялась последняя встреча с тьютором, ментором и тим-лидерами. Вернее, одной тим-лидером, вторая не пришла. Мы пообщались, я опять на всё пожаловалась, но, конечно, уже без особого энтузиазма. В следующем году в Энгельхартсцель опять приедут волонтёры, и, судя по распределению по группам, опыт нашего года не учли.

Последний рабочий день пришёлся на 23 декабря — предрождественский день. Увы, мне не разрешили принять участие в праздновании Рождества с пациентами: по традиции, в каждой жилой группе все сотрудники приезжают на работу во второй половине 23 декабря, накрывается стол, вручаются подарки. В этом году из-за пандемии было решено сократить количество участников за счёт волонтёров. Мне было очень грустно. Чтобы как-то подбодрить себя, я нарисовала каждому пациенту открытку и подготовила подарок: кому — шоколад, кому — шаль, кому — коллаж из фотографий.

Закончился мой проект официально 31 декабря 2020 года. На последнюю неделю месяца я взяла отпуск, чтобы точно успеть сдать ПЦР-тест, сесть на самолёт и покинуть зону Шенгена до дня истечения визы — тоже 31 декабря 2020 года. Всё успелось, всё удалось.

Подводя итог, я хочу поблагодарить Сферу и отдельно Иру Жучкову, которая не уставала писать мне и присылать подбадривающих корги. Также я хочу поблагодарить всех тех, кто читал мои посты в инстаграме Сферы в течение недели, на которую я перехватывала аккаунт — я получила много слов поддержки, что в тот момент было очень важно. И я благодарна тем, кто откликнулся на моё предложение на странице Сферы в ВКонтакте об открытках: я честно всем всё отправила 24 декабря 2020 года, две уже долетели, надеюсь, и остальные найдут своих адресатов! Огромное спасибо тем, кто предложил отправить открытку в ответ!

Конечно, мои коллеги по проекту и пациенты не прочитают этот текст, но я им также благодарна. Вспоминаю о них почти каждый день, в основном, конечно, с тёплым чувством ностальгии.

Моя история не типичная. Плюс я оказалась в ситуации пандемии — как с этим справляться, никто не знал, и многие неприятности и сложности я списываю на это. Подавляющее большинство проектов проходит в основном так, как описано в заявке. Своим рассказом я хотела показать, что как бы ни проходил проект, это не должно отвлекать вас от главного — ради чего вы стали волонтёром.

Всё получится!

Волонтёрский проект даёт очень много тому, кто восприимчив и готов принять новую реальность, нового себя и новый мир. Это шанс изменить к лучшему жизнь других людей. Не на словах, а делом. Улыбками, шутками, творчеством, сердечными разговорами и внимательной заботой вы можете смягчить одиночество людей. Отдавая им часть себя и открывая сердце, вы получаете тот самый смысл жизни. Не бойтесь испытаний и приключений! Без них не было бы свершений!

Дерзайте! Мир гораздо интереснее, чем четыре стены привычной комнаты!